товарищ датский
что-то стало холодать
- Чак, ты не мог бы ну, кхм… погулять немного - придумать вразумительную причину, почему Чаку не следовало бы заходить в собственную комнату, у Герка не получается, поэтому он нетерпеливо начинает молоть всё подряд. – У Эврики, кажется, что-то охладитель барахлит, скажи техникам, чтоб перепроверили. Ну, или перепроверь, что там можно перепроверить. А вообще, знаешь, погуляй ещё с Максом - Герк оперативно всучивает Чаку в руки обалдевшего пса. Может, ещё в город смотаешься, у тебя же уже давно увольнительного не было. Пиво с друзьями попьешь!
- У меня нет…
- Вот и славно, - и не дослушав ответ сына, Герк быстро захлопывает тяжелую дверь. Макс выглядит таким же ошарашенным, как и его молодой хозяин.

Чак угрюмо идет по коридору. За ним вразвалку семенит Макс. Вид у Чака такой, что идущие навстречу Кайдановские от греха подальше предпочитают пропустить младшего Хансена. Он решительно проносится мимо, но успевает заметить, как Алексис наклоняется к Саше, а та что-то коротко шепчет мужу и указывает в сторону Чака. Алексис утвердительно кивает.
«Гребанные женатики», - бурчит Чак, и Макс бодро гавкает, всем своим видом показывая, что полностью разделяет мнение хозяина.

Подмышкой у Чака – одолженный у тройняшек баскетбольный мяч. Полный мрачной решимости он стучит кулаком в дверь Беккета. Дверь открывается далеко не сразу.
- Чего тебе? – вместо приветствия спрашивает возникший в проеме Тендо. Чак напрочь забывает, что вообще собирался сказать.
- Я тут вот, - стушевывается Чак и будучи не в состоянии нормально сформулировать фразу кивком указывает на баскетбольный мяч. – А где Райли?
- В душе, - без тени смущения отвечает Тендо и, вальяжно закурив сигарету, сощуривает хитрые глаза.
- Пиздец какой-то… - только и может выдавить Чак.

Он сидит в доке и лениво отбивает об пол всё тот же баскетбольный мяч. Макс преданно устраивается у ног хозяина. «Ну, и пошли они все, - думает Чак, они мне не нужны! Да мне вообще никто не нужен!»
Словно угадав мысли хозяина Макс, ободряюще утыкается мордой в его ладонь.
- Прости, приятель, это я не про тебя, - ласково улыбается Чак. - Тебя то я никогда не оставлю.